Сегодня это уже не только классические постановки, но и обособленные площадки, которые ищут новый язык и новую аудиторию. Одна из них – петербургский независимый театр "Театральный проект 27". Здесь создают спектакли для подростков – честные, актуальные, часто автобиографичные и построенные на прямом разговоре со зрителем. Проект собирает десятки тысяч зрителей в год, доказывая, что молодой аудитории театр не просто интересен – он ей необходим.
В преддверии Дня театра Piter.tv поговорил с создательницей "Театрального проекта 27" Натальей Сергеевской о том, как появился театр для подростков, почему с ними важно говорить на равных и может ли спектакль действительно изменить жизнь.
Вы создали "Театральный проект 27" как независимый театр, работающий именно с подростковой аудиторией. Как вы пришли к этой идее?
Эта идея родилась в 2019 году. Тогда мне очень хотелось попробовать делать театр с режиссерами, которых я очень люблю – это Иван Пачин, Юлия Каландаришвили, Влад Тутак. Все они создавали спектакли для подростков, поэтому благодаря их предпочтению родилась идея сделать театр именно для этой аудитории. Но на тот момент я работала в гостеатре, и там была своя художественная политика. Я понимала, что в Петербурге достаточное количество очень классных театров, в том числе и для детей: есть "Кукольный формат", театр "Karlsson haus", но вот именно среднего сегмента не хватает. Очень многие говорили, что это утопия, потому что подростки не будут ходить в театры, у них другие интересы и приоритеты. Но прошло 6 лет – и сейчас у нас 55 тысяч зрителей в год, и это в общем-то очень немало, даже больше, чем у некоторых государственных драматических театров. Когда зародился этот проект, у подростков возник интерес, они стали ходить к нам и с семьями, и со школами. Сегодня мы работаем уже в двух городах, в Москве и в Петербурге.
Что вы вкладываете в понятие "театр для подростков нового поколения"?
Вот это, наверное, самое сложное, потому что никто из нас не подросток, при этом мы все проходили этот возраст...я не могу всегда с уверенностью сказать, что спектакль понравится целевой аудитории. Каждый раз мы тыкаем пальцем в небо, но действительно пытаемся быть честными со зрителем. Поэтому у нас появилось такое большое количество автобиографических историй, когда режиссеры рассказывают про себя, какими они были в подростковом возрасте. Например, моноработа "Жирная Люба" Олега Липовецкого. Это, наверное, самый популярный спектакль у нас сейчас. Вообще есть много работ, в которых режиссеры вспоминали, какие у них были проблемы, и это переработали как-то в художественную идею. Эта честность позволяет поднимать актуальные вопросы. Потому что на самом деле проблемы подростков в основном одинаковые, что сто лет назад, что сейчас. Из нового в наше время появилась только проблема гаджетов, а в целом вопросы дружбы, смерти, отношений с родителями, первой любви – все это на все времена остается актуальным.
Важно, что в отличие от большого романтического искусства, мы часто говорим про земные вещи. Недавно у нас вышел спектакль про финансовую грамотность, который рассказывает подросткам, что такое деньги, для чего они нужны. Также у нас есть спектакль про Петра и Февронию, он объясняет, что такое настоящая семья и любовь. Многие над нами смеялись, когда мы его выпускали, но в итоге подросткам очень нравится.
Какие реакции зрителей для вас самые ценные?
У нас есть обсуждения после спектакля: это особенность нашего театра, хотя, честно говоря, хочется, чтобы вообще в каждом театре они были, потому что рефлексия – это безумно важно. Часто сами родители не могут достаточно профессионально отрефлексировать, а специальный педагог, который участвует в нашем безоценочном обсуждении, помогает, раскручивая человека на мысли по поводу увиденного. И, конечно, там очень много вскрывается, это позволяет не просто посмотреть, но и осознать. Я часто могу наблюдать за обсуждениями спектаклей во время работы, слушаю постоянно, что говорят зрители. Многие родители вообще удивляются, что их ребёнок может рассуждать. Но мы также создаем безопасную, добрую среду, где взрослые оказываются на месте подростков, потому что педагог спрашивает всех.
Наверное, лично для меня самое ценное было, когда мне подростки говорили, что театр спас их жизнь. Было несколько таких случаев, когда люди находились в глубокой депрессии, приходили к нам и находили какие-то ответы для себя. А еще наши спектакли часто способствуют тому, что родители находят общий язык с ребенком, проводят вместе время, и ребенок начинает к этому не агрессивно относиться, а наоборот – с пониманием. Часто нам пишут: "Спасибо за то, что мы стали гулять в парке, ребенок попросил прочитать книжку, мы пошли еще в другой театр!", – вот это очень ценно.
Кстати, еще один из важных комментариев: после просмотра спектакля "Пушка" про лицейские годы Пушкина, нам написала учительница о том, что дети стали вообще по-другому относиться к урокам литературы. Раньше Пушкин для них был каким-то олдскульным дядей из какого-то дремучего прошлого, а теперь они его полюбили и с большим интересом читают.
Можно ли сказать, что "Театральный проект 27" – это еще и площадка для профессионального роста молодых театральных авторов?
Конечно. Например, в случае с тем же Митей Мульковым, который уже стал известным режиссером: он делал у нас выпускную работу, и тогда был никому не известен. А потом спектакль "Ключ от 505-ой" очень мощно бомбанул, он получил три "Арлекина" (театральная премия - прим. ред.). Мы были единственные из Петербурга, кто туда попал, и на БДФ (Большой Детский фестиваль - прим. ред.) его номинировали.
Анна Потебня поставила спектакль у нас "А если завтра нет", который принес номинацию на Золотую маску. Когда мы ставили с ней спектакль прошлым летом, она говорила, что у нее вообще нет предложений. Сейчас же у нее расписание забито на три года вперед, и я ее еле отловила.
Меня часто спрашивают, например, почему я не зову Диму Крестьянкина – это очевидно, он топовый режиссер и очень много работает, у него точно нет проблем с занятостью. Для меня гораздо эффективнее и полезнее позвать каких-то ноунеймов, условно говоря, и помочь им вырасти в карьере. Я очень трепетно к этому всему отношусь.
Каким вы видите театр для подростков в будущем, через десятилетия?
Я думаю, что есть некая база, и она не меняется. Потому что в хорошей советской и русской литературе уже есть все, что актуально и сейчас. Но в целом проблемы остаются, просто добавляются новые. Вот, например сейчас очень одинокие подростки, это правда. Мне кажется, что в советское время таких проблем было меньше, потому что тогда люди во дворах играли, не было интернета, и было очень много живого общения. Сейчас подростки растут в других условиях, поэтому мы тоже с этим пытаемся работать.
Фото: предоставлено Натальей Сергеевской
Обсуждение ( 0 ) Посмотреть все