28 апреля 2011 года, 10:28
0
22586

Иван Охлобыстин: Через пять лет вернусь в лоно церкви

0
 
 

Иван Охлобыстин через пять лет планирует оставить актерскую карьеру и восстановиться в сане священника. Об этом, а также о боевых искусствах, своем отношении к религии и женщинам он рассказал PITER.TV

Иван Охлобыстин через пять лет планирует оставить актерскую карьеру и восстановиться в сане священника. Об этом, а также о боевых искусствах, своем отношении к религии и женщинам он рассказал PITER.TV 


 

 Роман Романов: Иван, традиционный вопрос: с чем приехали в Петербург? Что сегодня в ДК «Выборгский» будет происходить?

 
Иван Охлобыстин: Литературные чтения. Я буду с листа читать. Не потому, что не могу запомнить, а потому, что хочу в нюансах. Прозаические отрывки. Лука будет играть Рахманинова. Ну, Рахманинов – главное, и будет еще много хорошего играть. Такой академический вечер. Для своих.
 
Р.Р.: Думаете (вот вы говорили, что актерство для вас – только способ заработка денег), в религию обратно? Когда?
 
И.О.: Да, думаю. Конечно, думаю.
 
Р.Р.: Это в планах? То есть где-то в календаре стоит дата?
 
И.О.: Да, да! Я всегда придерживаюсь планов.
 
Р.Р.: Чтобы их нарушать?
 
И.О.: Нет. Я ровно по схеме иду, довольно логично.
 
Р.Р.: А когда примерно?
 
И.О.: Ну, вот… Значит, «Интерны», ну будет еще, не знаю, 100 серий – это еще 2 года. Будут первоканальные истории, ну еще 2 года. Ну, год туда-сюда. 5 лет где-то. Думаю, что разумно.
 
Р.Р.: А потом?
 
И.О.: А потом буду смеренным, проситься в клир, а там уж куда пошлют. И у меня получается 5 лет хорошо - это у меня в институте две дочки будут. 
 
Р.Р.: Насколько серьезна религия для Ивана Охлобыстина? Мне многие говорят, что это китч в вашем исполнении.
 
И.О.: Нет, не китч. Не китч, а строгая солдатская установка. Если бы мне раньше сказали, что я буду священником, то я бы подумал, что надо мной издеваются. Но мне сделали предложение, от которого нельзя отказаться.
 
Р.Р.: Оттуда?
 
И.О.: Да. Начальство.
 
Р.Р.: А в чем оно? И как это было?
 
И.О.: Он сказал, что ты должен быть попом.
 
Р.Р.: А почему хорошо быть православным?
 
И.О.: Ну, вы знаете, это кристалл. Там все понятно. Там все строитсяна догмате о Троице – это догмат о парадоксе. Три в одном. Отец, Сын, Святой дух. Если принять это на веру, а это можно принять только на веру, доктринально, то все остальные вопросы решаются с помощью рецепторов науки. Потому что Святое Писание говорит, что Господа можно познать во всей полноте для человека только по творениям его. Чудеса – это исключения. Деликатные, очень персонифицированные исключения.
 
Р.Р.: А как же тогда такой карикатурный образ православного, как образ Малюты, например, из «Generation “П”»? Это не глумление над православием, нет?    
 
И.О.: Ну, во-первых, «Generation “П”» не скрывало - они власовцы. Вообще, когда меня спросили после премьеры: «Как вам фильм?», я сказал: «Я надеюсь, что создателей арестуют уже на выходе». Они знают, что я так о них думаю. Мы смеялись над этим. Всерьез-то не воспринимают нас. Интуристы.
 
Р.Р.: Боевые искусства тоже важный элемент вашей жизни. Чем занимались? У кого? Давно ли приходилось постоять за себя?
 
И.О.: Давно уже, слава Богу, давно. Комфортен. Научился договариваться. Но приходилось. Приходилось.
 
Р.Р.: Занимались чем?
 
И.О.: Томики-рю. Потом Томики-рю с обременяющими, нож. Какой нож без Кочергина? Федоришин - это в Москве. В «Будокане» - рукопашной.
 
Р.Р.: Будай? Кекусинкай?
 
И.О.: Да, да, да. Ну и база вся. Там и Кадочников. И у него все вместе. Это как общее, комплектарно. Это больше для меня философия, чем вид защиты. Вид защиты – у меня пистолет есть.
 
Р.Р.: Вы сказали в одном из интервью, что любой человек обладает творческими способностями, просто не каждый может в себе это раскрыть. Как это в себе раскрыть? 
 
И.О.: Что-то должно нравиться. Нужно подумать как это «нравится» монетизировать.
 
Р.Р.: Монетизировать обязательно?
 
И.О.: Если заработок, то да. Все равно ты же ответственность несешь как ячейка общества. Если человеку нравится фотографировать, имеет смысл попробовать себя в рекламном бизнесе, в художественной фотографии. В зависимости от готовности. Если у человека дар точить мебель, то он рентабелен на этом поприще. А некоторым нравится… У меня есть писатель знакомый - Родион Ребан - он был, кстати, неплохой писатель из «почвенников». Его не заметили, потому что наступила перестройка в самый его пик, и все, она погасила весь интерес остальной. И он стал краснодеревщиком, но то, что он делает – это шедевры. У него дом на склоне. Ощущение, что это эльфийский город. Он как-то поднимается по деревьям, по соснам, все органично. Он сохранил еще и деревья, вплетенные в архитектуру. Я уверен в этом. Есть, конечно, исключения. Люди, работающие на «inside», от них это не зависит, и они не могут сделать это своим достоинством. Есть люди, у которых больше озарений, но с них и спрос другой.
 
Р.Р.: Меня спросили в блоге, когда я написал, что еду к вам, задали такой вопрос: «Иван Охлобыстин - умный, красивый, брутальный мужчина, как ему приходится отбиваться от внимания женщин?». 
 
И.О.: Вы знаете, женская половина человечества, слава Богу, сообразила, что я моногамен. Но, в принципе, я и раньше не очень нравился женщинам. Это смешно. Я же знаю себя. И Оксанка – это исключение, за что я благодарен Богу. Я думаю, она просто не в себе чуть-чуть, и у нее очень странные представления о красоте. А со всеми остальными мы хохочем. Я люблю красивых женщин. Я вообще женщин люблю. Но как объект эстетический.
 
Р.Р.: Вы боитесь публики до сих пор? Но вы же не в первый раз работаете на большую аудиторию.
 
И.О.: Ну, да. Меня предупреждали, что это будет. Если больше, чем тысяча, то это как удар в грудь. Это действительно, как приливная волна. Сначала задыхаться начинаешь, волноваться.
 
Р.Р.: Вы же не в первый раз с большим залом работаете?
 
И.О.: Не в первый, да. Вот «МХАТ», а до этого… Какие представления у нас были большие? Что-то я вел большое.
 
Р.Р.: Скажите, когда вы выходите на сцену, вы думаете, чем вы будете захватывать зал? Чем сейчас привлечете внимание публики к себе?
 
И.О.: Ну, во-первых, я уважаю зрителей и готовлюсь заранее. Я, предположим, читаю с листа, опять же, не из-за того, что память, а из-за того, что боюсь нюансы забыть.
 
Р.Р.: А что вы читаете сегодня?
 
И.О.: Сегодня я читаю часть того, что читаю всегда. То, что интересует меня. И часть того, что подготовил для Санкт-Петербурга отдельно. Потому что здесь очень своеобразная аудитория.
 
Р.Р.: Так принято говорить – «особая петербургская аудитория».
 
И.О.: Это правда. Свердловчане такие же. Везде, где цитадели рока были, видимо, какие-то талантливые места.
 
Р.Р.: Что-нибудь можете сейчас прочитать такое недлинное?
 
И.О.: Я могу эпиграф:
 
— Ты задыхаешься, когда рассказываешь о своей жене, — язвительно укорил гусар своего друга и однополчанина.

— Я сейчас тебя вызову на дуэль и пристрелю, если тоже не начнешь, — хмуро предупредил тот.

— Чего не начну? — растерялся гусар.

— Задыхаться, дурак! — разрядил в него пистолет оскорбленный муж.

Мемуары полковника кавалерии С.П. Великолукского
Категории: Диалоги

Оставить комментарий

Новости на эту тему