12 ноября 2010 года, 22:00
0
3142

Евгений Вышенков: "Офисный планктон" компенсирует недостаток мужества травматическим оружием

0
 
 

Как чаще всего использует современный горожанин травматическое оружие? Нужно ли ужесточать правила его продажи, хранения и ношения? Как изменилась культура обращения с оружием по сравнению с советским временем? Почему травматическое оружие опаснее для тех,

Как чаще всего использует современный горожанин травматическое оружие? Нужно ли ужесточать правила его продажи, хранения и ношения? Как изменилась культура обращения с оружием по сравнению с советским временем? Почему травматическое оружие опаснее для тех, кто его носит? Об этом, а также о мужских комплексах и роли женщин в обуздании социальной агрессии рассказывает Евгений Вышенков, заместитель директора Агентства журналистских расследований


Роман Романов: Евгений, в России прошла волна нападений на журналистов и общественных деятелей. Вот мы знаем, и Кашин, и защитники Химкинского леса, еще целый ряд случаев мы можем найти. Вот скажите, если бы у всех этих людей было бы с собой травматическое оружие, возможно что для них ситуация закончилась бы положительным исходом или нет?

Евгений Вышенков: Мое мнение, что был бы либо  тот же самый результат, либо было бы еще хуже.
РР: Почему?
ЕВ:
Под хуже я подразумеваю, либо это травматическое оружие было бы забрано, либо еще хуже. Это тогда, когда в руках… ну вот такой более доходчивый пример: в сумочке у девушки лежит газовый баллончик.  Человек хочет вырвать сумочку, если она этим газовым баллончиком воспользуется, то вместо того, чтоб лишиться сумочки, она лишиться и сумочки и зубов. Поэтому, я думаю, что есть женщины в русских селеньях, которые могут совершенно правильно применить эти газовые баллончики и себя отстоять. Но это одна из десяти тысяч. Остальным бы я советовал ни в коем случае газовые баллончики не носить, потому что зубы дороже. Не надо злить налетчика.
РР: То есть, когда президент предлагает ужесточить правила ношения и применения травматического и пневматического оружия, вы его поддерживаете?
ЕВ: Да я не скорее, я полностью его поддерживаю. Понимаете, какая штуковина. Давайте спросим у Гугла, который знает всё, как часто человек воспользовался им для того, чтоб защитить себя, либо, очень интересный момент, другого человека. Не важно, кого мы сейчас имеем в виду: старушку, пионера и так далее.  Ответ будет: на моей практике это было один раз 12 лет назад – человек пытался защитить себя абсолютно правомочно, но хотя это не спасло его, но тем не менее, он был прав. Но никогда никто не защищает другого. Гугл нам ничего не выдает. Но зато другой ресурс там, скажем,  Яндекс, нам расскажет, что как только мы заносим травматику, это значит пьяные, это значит агрессия, это значит в женщин, это значит в своих друзей, приятелей и на дорогах. То есть мы это все скупаем для того, чтобы… Да бог с ним, с законом, который надо нарушать, для того, чтобы глаза выбить друг другу и из-за неадекватных ситуаций.   Это статистика.
РР: Скажите, а возможно в случаях самозащиты, когда человеку удалось  с помощью травматического оружия  отстоять свою честь и достоинство, там честь и достоинство других людей, мы просто не знаем. Может быть, они не становятся предметом внимания прессы?
ЕВ: Дело в том, что сейчас все становится предметом. Сейчас один человек в Петропавловске-Камчатском что-то снял на мобильный телефон и он может сделать так, что через 40 минут, если это сверхновость,  об этом будет говорить   CNN.  Вот,  примерно такая скорость в передаче информации, Поэтому если бы кто-то кого-либо защитил из травматического пистолета «Оса» , девушку в супермаркете и сделал бы это правильно и правомочно, я Вас уверяю, Вы бы там были  через два часа. У черкесов есть газыри, были газыри. Что это такое? То есть, изначально, конечно это патронтаж, но функция его, кавказская и патронтаж. Но как мы понимаем, никогда никакие патроны там не носили. Это был элемент гусарства такой.
РР:   Аксессуар…
ЕВ: Аксессуар такой был. Вот то же самое травматическое оружие. Когда какие-то люди на джипах или не на джипах, я сейчас не говорю, какие они хорошие или плохие. Давайте, зайдите в магазин, вот просто. Я не против этой индустрии. Зайдем в магазин.  Там лежит 500 ножей, хороших. И там начинается: этот нож «Морские котики» применяли в 43 году, а этот нож  спецназ ЮАР и так далее и так далее… И человек выбирает наконец, какой-нибудь нож японского диверсанта. Мне хочется подойти к нему и сказать: «старина, если ты разбираешься в ножах, вопросов нет. Скажи, пожалуйста, а ты разбираешься? Нет? Зачем тебе нож морского диверсанта?»
РР: Ну, красивая игрушка…
ЕВ: Правильно совершенно. Это газыри. Он положит его между сиденьями, наверное, покажет девушке, наверное, соврет еще что-то девушке. Он становится мощнее. Ну, уловка это все. Это даже не уловка 22, но ужас-то не в этом. Да, это его личное дело. Это чеховское ружье выстрелит обязательно.
РР: В кого?
ЕВ:  А тут как попадет. На каком дне рождения будет, какое у него будет настроение. Кто кому бампер свернет на Садовой улице. Тут как придет. И вот обязательно этот нож морского диверсанта потом окажется в наших новостях.
РР: Где предел, где граница? Давайте запретим топоры, мачете, как инструменты мы их свободно можем купить. Вот где предел этого запрещения?
ЕВ: Дело ведь не в том, чтобы дойти до того, чтобы идти против индустрии. Индустрия, ну грубо "Солдат удачи", магазинов да, она огромна, колоссальна. И изменить её не возможно, как не изменить там мир эротического женского белья. Ну зачем глупости какие-то будем говорить. Но, я думаю, что создание атмосферы какой-то, здоровой, думающей атмосферы. Ну, если мне нравится покупать арбалеты, я увешал все комнаты, это будет одна история. У меня такой вкус или я там
РР: Коллекционирую…
ЕВ: Да, коллекционирую, нет проблем. Но я должен понимать, что я делаю и для чего. Если ты арбалет возишь с собой. Мне хочется спросить, для чего? А вдруг на меня нападут, да? Так вот, это самая главная опасность, потому что человек психологически, обыкновенный человек при том может быть и Нобелевский лауреат, и это, может быть,  пьяница, мы не делим, да?  Он не готов, ну не готов он к этому. Если к нему подойдет подвыпивший хам, то это абсолютно не значит, что в этого подвыпившего хама надо что-то тыкать и стрелять ему в голову. Кто это сказал? Есть другие методы, в конце концов,  отвернись и отойди. А если к нему подошел профессиональный налетчик, старина….. Ну что мы смеёмся над собой. Ну где мы и где профессиональный налетчик, который долго смотрел…
РР: Но можно просто не увидеть, как он подошел…
ЕВ: Да. Ну так, для чего тогда? Для чего тогда? Вот понимаете, но это все было бы нашим личным делом, как наши какие-то личные впечатления, какие-то фобии, если бы мы бы не видели эти картинки. Но когда один из управляющих оператора сотовой связи, которая там стоит 300 миллионов долларов, на мосту Лейтенанта Шмидта убивает другого человека из-за поцарапанного бампера – это не показатель менеджмента этого оператора сотовой сети, конечно, да. Это  говорит о том, что насколько, насколько эти автомобилисты как мужчины-то себя несут. Ну мы говорим, как мы себя несем. Как мы готовы убить человека из-за царапины в 150 долларов США. Вы представляете,  что это такое? Это болезнь какая-то.
РР: Знаете, вот иногда высказывается такое мнение, и приводят в пример Соединенные Штаты, что ношение огнестрельного и травматического оружия – это неотъемлемое право свободного человека. И если государство запрещает людям носить оружие,  значит, оно по умолчанию воспринимает своё собственное население как агрессивное, неспособное к принятию собственных решений было?
ЕВ: Кто сказал, что мир подчиняется американской цивилизации? Там все было абсолютно понятно. Огромное количество пассионариев, в основном уголовного толка, хлынуло. Большинство из них погибло. Все по Льву Николаевичу Гумилеву. Те, кто остались, начали создавать правила игры. Когда появилось оружие, они начали друг друга убивать. Они долгие годы друг друга убивали из-за каждого чиха. Примерно так, как делали наши  дворяне. Знаете, один платок поднял, это повод для того, чтобы тыкать друг в друга шпагой. А потом они договорились, что самый главный бандит он должен лучше всех стрелять. Он и будет шерифом. Вот. И появился институт шерифов. Так вот, прежде чем этот стереотип поведения, ношения да, ношения оружия появился, они убили, допустим, там 3 миллиона человек. Ну так,  для начала. И потом они вжились в эту роль. То же самое происходит и в государстве Израиль. Я лично видел. У меня там знакомые. Я приезжаю, там стоит автомат М-16, человек едет и так далее. Так они 30 лет живут. Но я в Израиле ни разу не слышал, этим вопросом интересовался, чтобы кто-то в баре по пьянке достал беретту и в кого-то стал стрелять, потому что для них это авторучка. У Вас никогда не возникало желание этой авторучкой ткнуть в глаз человеку?
РР: Очень редко…
ЕВ: Очень редко. Так вот, у израильтян то же самое происходит. Почему? Потому что для них это… А у нас это другая история.
РР:  Может быть, потому что они его носят, все - таки?   
ЕВ: Нет, потому что они живут в некой системе опасности. Это происходят навыки, но за эти навыки надо платить. Платить за эти навыки только одним, могилами. По-другому не бывает. Американцы заплатили за это могилами. Другое дело, что мы считаем, что это те американцы были, ковбои. Нам их не жалко. И мне тоже не жалко ковбоев, которые погибли в фильме «Великолепная семерка». Но Вы знаете, мне жалко тех ковбоев, которые погибли сегодня вечером, какие бы они ни были. И здесь я бы так сказал, можно ли эти навыки сделать? Конечно. Если мы все разрешим, то через 20 лет, да, через 20 лет будет все нормально. Вы…
РР: Хотели бы заплатить такую цену?
ЕВ: Да, вы готовы? При том, это такую цену, возможно,  нашими родственниками?
РР: А по-вашему, как часто житель современного мегаполиса, вот такого как Петербург, вообще находится в ситуациях, когда нуждается в самообороне. И как ему себя вести в таких ситуациях?
ЕВ: 95% уличных преступлений ,в том числе краж – это наркозависимые. Наркозависимый – слабый человек. Он нападает на старика. Он нападает на женщину. Он нападает на ребенка, либо на очень подвыпившего мужчину. Все. Но практически никогда наркозависимые не нападают на, ну какого-то адекватного мужчину, который идет домой. Почему? Ну, у них сил нет напасть. Просто физически сил нет. Так, бабушка, там несовершеннолетний, женщина. Раздаем беретты? Ну зачем мы смеемся? Так вот теперь, если налетчики профессиональные, которые нападают, выбрасывают там из машин? Безусловно. Сколько их? Ну копейки. Теперь, если те, допустим, как банда Мирона была, ребята, которые нападают на инкассаторов и так далее. Слушайте, это диллинджеры были, которые убивали по 3 по 4 человека сразу. Там бы и ОМОН не устоял. Ну давайте разберем вот эти ситуации и поймем. И когда мы спросим человека, который носит какие-то пистолеты, а сейчас же знаете, сейчас не только «Оса» продается. И наганы продаются красивые и ТТ, все что угодно, плати деньги. И спросим, а зачем тебе? То он нам расскажет: « я заезжаю в свой двор, я ставлю свой джип, я иду, а вдруг что?» - Слушай, у тебя хороший двор. У тебя хороший джип, у тебя хорошие 4 камеры, у тебя хорошая лампа. Слушай, когда в последний раз ты что-то видел или что-то слышал? Когда в последний раз в твоем дворе стреляли, кричали «помогите», кричали «караул», когда это было? Ответ: никогда".
РР: А в чем причина этой агрессии, почему менеджер среднего звена, офисный работник ведет себя с точки зрения уровня сознания, на уровне детского сада?
ЕВ: Я думаю, что вот эта ситуация да, она исходит из неуверенности. Я глубоко убежден, что фронтовик и в 45 году, и в 2010 году, он никогда не будет возить оружие, потому что видал он, перевидал все. Он фронтовик. И от него этим фронтовиком и так несет, понимаете. И такой  в нем характер. А человек, там условно офисный работник, мы же по-доброму, о нём говорим, ему чего-то не хватает. Ему фронта не хватает. Он туда и не стремится, да.
РР: И не служил.
ЕВ: Да, и не служил. И вот, что-то он хочет. Вы знаете, может быть это так не красиво говорить, но ведь многие дамы увеличивают себе грудь. Правильно они делают? Я считаю, что правильно, ну если это красиво и так далее… И вот я бы так сказал, что если,  к женщине одна ситуация, она вообще в большей степени права, а если мужчина что-то хочет,  у меня есть предложение: старина, ты хочешь быть больше фронтовиком?
– Да, хочу.
 - Давай бегать по утрам, а? Давай там пойдем в зал, отжиматься будем?
РР: Надо взрослеть…
ЕВ: Да, придем, по груше побьём, там руку себе вывернем, но не для того, чтобы кого-то, а вот для тонуса. И втянешься в это дело. И смотришь, уже и в метро-то защитить кого-то можно. Понимаешь, вот оно, главное втянуться. Это даст намного больше пользы, и внутренней, и здоровью,  и всем, нежели что-то носить. Но так как мы живем в свободной стране, и имеют люди право, тогда будьте любезны, долгая дорога в дюнах. Правила игры. И не просто формально, я знаю там закон об оружии, расписался и так далее. Должны быть курсы, точно такие же, как автомобильные. У нас же можно. Есть курсы, допустим, правила вождения на льду. Есть же такая штуковина. Вот давай, поводи на льду. Приучись. И тогда, по крайней мере, ну хоть я буду спокоен.    
РР: Спасибо, Евгений.
ЕВ: Не за что.
 
Теги:
Категории: Новости СПб

Оставить комментарий

Новости на эту тему

Загрузка...