На этот раз мы поговорили с режиссёром спектаклей "Ключ от 505-й" и "Лето" Дмитрием Мульковым. Автор постановок рассказал, сложно ли говорить с новым поколением со сцены, как школьная история превращается в рок-концерт, а ностальгия по детскому лагерю – в настоящую драму, и нужно ли делать что-то особенное, чтобы молодой зритель поверил происходящему.
Твой спектакль "Ключ от 505-й" описывается как школьная драма о бунте с живой музыкой. Почему выбрана именно такая форма – сочетание драматического спектакля и рок-концерта?
"Ключ от 505-й" – это история про школьную группу, про молодых, творческих ребят и их совместный музыкальный проект. В спектакле есть два мира: мир реальный, бытовой и мир мечты, мир музыки. С одной стороны, зритель наблюдает за простой и понятной каждому историей из жизни старшеклассников – он видит сюжет о столкновении с системой и, в частности, о конфликте с директором школы. Это, по сути, главный антагонист, представитель очень консервативных взглядов. А наши ребята – юные максималисты, они идут против системы и жёстких рамок. И это прежде всего выражается, в музыке. Поэтому зритель следит еще и за процессом музицирования и воплощения мечты наших персонажей. Каждая сцена репетиции и исполнения конкретной песни как бы отправляет героев на рок-концерт (и зрителей вслед за ними). Это как раз другая сторона спектакля. Мы таким образом сталкиваем повседневность наших героев и их грезы, унылую реальность средней общеобразовательной школы №12 и увлекательную, манящую мечту о жизни рок-звезд.
У меня у самого школе была рок-группа, во многом, именно это повлияло на формирование исходного замысла спектакля. И хотя "Ключ от 505-й" – не биографическая история, личный опыт, да, сильно повлиял на то, каким он получился в итогее.
В целом, "Ключ от 505-й" – очень энергичный, в хорошем смысле бунтарский спектакль, в котором вся музыка практически исполняется вживую. Как мне кажется, его уникальность заключается именно в соединении музыкального, драматургического, бытового и концертного. Зрителей-подростков, которые приходят к нам, мы побуждаем в моменты музыкального исполнения соучаствовать, аплодировать, вести себя, как на рок-концерте. Можно сказать, это вдохновляющая история про то, что протест, творческое выражение и отстаивание своей позиции – это полезно и конструктивно. Видимо, в обществе есть запрос на такое – потому что наш спектакль очень популярен. "Ключ от 505-й" на сцене уже два с лишним года и мы его сыграли, кажется, около сотни раз, взяли несколько номинаций и премий разных театральных фестивалей.
Твой следующий спектакль – "Лето" – ностальгическая драма, рассказывающая о побеге из реальности, встрече с прошлым и первом шаге во взрослую жизнь. Он создан той же командой, что и "Ключ от 505-й". Как родилась идея этой истории?
Спектакль "Лето" только-только появился (на момент интервью премьера спектакля состоялась две недели назад - прим. ред.). Он совсем другой, в смысле тематики и атмосферы – лирический, очень нежный. Если "Ключ от 505-й" – это такая, действительно, очень драйвовая, шумная история, то "Лето" – гораздо более тихая и поэтическая. "Лето" очень отличается по способу работы со зрителем, по специфике своего языка. В нем тоже есть столкновение разных измерений, но на этот раз – реальности (настоящего времени) и воспоминаний (прошлого). Тема спектакля – это ностальгия, невозможность вернуться в прошлое, каким бы хорошим оно ни было. Мы показываем два параллельных действия, одно из которых происходит зимой, а другое – летом. Зимние эпизоды представлены как кино, мы транслируем семь заранее снятых киносцен на проекционную сетку перед зрителями. А сцены воспоминаний, которые происходят летом, исполняются уже на сцене, за сеткой. Собственно, летний сюжет – это одна летняя смена в детском лагере, куда главная героиня Лиза приезжает впервые в 14 лет. И от первого до последнего дня это история обретения друзей, первой любви, дома, в котором ты себя чувствуешь безопасно вместе со своими единомышленниками. А зимний сюжет – это история переживания утраты после смены, которая разворачивается в холодной реальности. Поэтому она и рассказана через более отстранённую форму кино, в черно-белом цветокоре.
"Лето" – это очень смешной, теплый и яркий спектакль, но гораздо более философский, гораздо более лирический, чем "Ключ от 505-й", на мой взгляд. Он намеренно был задуман иным. И хотя все ждали продолжения истории, мы специально пошли в другую сторону, в более личный и глубокий и взрослый разговор со зрителем.
Зритель-подросток – один из самых требовательных. Что, на твой взгляд, нужно делать, чтобы молодые люди верили в историю, рассказанную в спектакле?
Мне кажется, в этом-то и смысл, что ничего специального делать не нужно. Я, во всяком случае, не делаю. То есть, я мыслю спектакль как разговор, как прямое обращение к таким же, как и я, потому что я себя тоже не очень ощущаю взрослым – мне нравится думать про себя как про "пост-подростка". И поэтому я говорю как умею – честно и откровенно, без оговорок.
Вообще, подростки гораздо более восприимчивые зрители: большая часть из них ещё не имеет тех шор и стереотипов, с которыми взрослые приходят в театр – вкусовых каких-то предпочтений или собственных представлений об искусстве, которым авторам спектакля нужно как бы соответствовать. Подростки в этом смысле гораздо более свободные зрители, и гораздо более любопытные. Поэтому я ставлю перед собой цель максимально искренне разговаривать с ними, вот и все.
Не надо относиться к подросткам, как к братьям нашим меньшим, потому что они – люди прекрасно все понимающие, может быть, чувствующие более точно и чутко, чем мы, отравленные взрослением люди.
Ты работаешь в проекте, который активно экспериментирует с формой и языком театра. Насколько для тебя важен поиск новых театральных форм и что бы ты хотел в будущем воплотить из того, что ты еще не воплотил?
Мне было бы интересно поработать в области театра кукол и в поле академического музыкального театра – надеюсь, что у нас получится с "Мастерской Брусникина" и московским "Театром.doc" выпустить документальную оперу "00447" в этом году. Вообще, мне в широком смысле интересен разный театр, поэтому каких-то конкретных (формальных) амбиций у меня нет. Эксперименты с формой всегда продиктованы спецификой работы с материалом – так что тут все зависит от темы, с которой я работаю, от текста и контекста, в широком смысле.
Какой спектакль ты сам хотел бы увидеть в подростковом возрасте?
Я много думал об этом, работая с "Театральным проектом 27", потому что когда я был старшеклассником, не было еще никакого подросткового театра. А в селе Березовка, в котором я жил и учился до 9 класса – там вообще никакого театра не было. Я с какой-то такой ретроспективной завистью отношусь к современным подросткам, которые приходят на наши спектакли. Я представляю себя на их месте и думаю, что для меня это было бы важным событием – прийти, например на "Лето" или на "Фабрику по изготовлению вундеркиндов". Это было бы настоящим столкновением с искусством, и, самое главное – важным человеческим опытом. В 10-м, 11-м классе, когда я жил в Перми, я старался смотреть все, что я мог: ходил в оперный театр, в драматический Театр-Театр, смотрел достаточно взрослые работы, не все из которых понимал. Я помню, что редко случалось в театре испытать это ощущение – будто бы со мной разговаривают напрямую, со мной, как с подростком. Чаще было так, что я просто смотрел на какую-то историю, отдельную от меня, саму в себе. Поэтому я считаю, что современным подросткам, особенно тем, которые живут в Петербурге и в Москве, сильно повезло. Сейчас подростковый театр, очень активно развивается, в том числе благодаря инициативе "Театрального проекта 27".
Фото: Предоставлено Дмитрием Мульковым и Натальей Сергеевской
Обсуждение ( 0 ) Посмотреть все