28 апреля 2012 года, 10:06
1
4345

Самуил Лурье – человек с Железного бульвара

0
 
 

В рамках седьмого Петербургского международного книжного салона Piter.tv побеседовал с известным петербургским писателем Самуилом Лурье, который в эти дни отмечает юбилей. Разговор получился не очень юбилейным: говорили о современной журналистике, о собственности писательских союзов и конечно о том, что является главным содержанием новой книги Самуила Лурье «Железный бульвар» - о взаимодействии двух стихий - Города и Литературы.

В рамках Седьмого международного книжного салона, который проходит в Санкт-Петербурге с 26 по 29 апреля в Ленэкспо, петербуржцы получили возможность не только познакомиться с новинками литературы, но и встретиться с российскими и зарубежными писателями.

Так, в первый день работы Салона прошла презентация книги «Железный бульвар» известного петербургского писателя, эссеиста Самуила Лурье. В книгу, которая издана к юбилею автора, вошли его эссе разных лет. Ступив на «Железный бульвар», читатель сможет почувствовать, как в сознании автора и в окружающей реальности взаимодействуют две стихии – Город и Литература.

«Я довольно много писал про историю литературы, таким довольно высоким, довольно дистиллированным, довольно сентиментальным слогом, старался писать красиво, и вроде у меня это как-то получалось, - сказал во вступительном слове писатель. – Потом был у меня в жизни период, когда я писал в газетах, писал про политику, старался писать резко, зло, иногда по-хамски, на сленге, по молодежному, совершая разные стилистические эксперименты. И вот мне захотелось в этой книжке соединить то и другое, потому что это же писал один человек – такая старая городская ворона, которая и книжки читает, может заглянуть через окошко в Публичную библиотеку и видит, что делается в городе, как разрушаются статуи, дома, или происходят какие-нибудь демонстрации и митинги…».

Самуил Лурье назвал три главных чувства, которые определяют его жизнь – чувство литературы, чувство города чувство слова. По словам писателя, эти три главных чувства он и пытался соединить в этой книжке.

«Мне хотелось, чтобы она была жесткая, не очень-то красивая. Мне вообще с годами всё меньше хочется писать так, чтобы нравиться читателю. Мне кажется, что настоящая литература должна хотя бы с первого взгляда читателю не нравиться, и мне кажется, что мне это удалось», - парадоксально сказал писатель.

После презентации Самуил Лурье согласился ответить на вопросы Piter.tv. Разговор с писателем получился не совсем юбилейным.

Самуил Лурье: …Я еще не подводил итогов, я еще инстинктивно не думал об этом, мне никогда не казалось, что мне будет когда-нибудь 70 лет, и я не рассматривал свою жизнь как путь к какой-то цели, и у меня нет ощущения, что я делал что-то такое, что подлежит потом какой-то инвентаризации. Итог состоит в том, что тебе никогда не удается писать так хорошо, как тебе бы хотелось. Итог состоит в том, что всё, что мы делаем, или все что делаю я, в результате кажется гораздо менее значительным, чем казалось с того конца жизни…

Казалось, что надо для чего-то писать книжки, и что это что-то меняет. Итог состоит в том, что ничего не меняется...  Итог состоит в ощущении, что достижения скромны, и что не надо заноситься. И что на самом-то деле, если останется из написанного кусок страницы, то это будет вообще-то очень хорошо...

Меняешь жизнь на какое-то количество правильно поставленных слов. Достойная ли это мена? Пожалуй, да, об этом не жалеешь, но хотелось бы, чтобы эти слова были поставлены еще лучше.

На вопрос корреспондента, какая из написанных страниц самому писателю кажется лучшей, Самуил Лурье вспомнил несколько любимых фрагментов из своего первого романа «Литератор Писарев», и еще несколько страниц, когда, у него появлялось такое чувство, редкое у литераторов и часто ложное, когда кажется, что пишешь как будто под какую-то внутреннюю диктовку.

«Как будто записываю слышавшиеся мне голоса и почти что плачу от волнения от того, что я их слышу», - описал это состояние писатель.

Корреспондент Piter.tv попросил Самуила Лурье сравнить состояние современной российской журналистики по сравнению с дореволюционной, поскольку писатель много лет занимается историей русской прессы.

Сравнив условия, в которых существовала русская литература в различные исторические периоды, Лурье отметил, что в 19 веке журналистское слово значило гораздо больше, чем сейчас.

Самуил Лурье: Сейчас слово стоит меньше, значит меньше, а платить за него приходится дороже. Это такой парадокс, в котором русская пресса еще никогда не оказывалась. Именно нынешнее время, когда вы можете сказать всё, что угодно, но, во-первых, вас никто не услышит, а, во-вторых, вас за это могут реально даже убить. Никто не услышит, а придет человек с битой или кирпичом и почему-нибудь вас убьет, и окажется, что это была случайность, и невозможно найти вашего убийцу. Это довольно смешная ситуация, трагическая, такой никогда не было. Были правила игры, что вот этого, например, нельзя-нельзя-нельзя, и всё было понятно. А теперь такие правила, что всё можно-можно-можно, но берегись. … Вот этого ощущения абсурдной опасности – его никогда не было в 19 веке. Были более честные правила игры.

Корр.: Сейчас идут жаркие споры об имуществе творческих союзов: литфонд, дом журналистов, дома творчества. Как вы относитесь к имущественным спорам вокруг недвижимости союза писателей?

Самуил Лурье: Писательский союз действительно должен быть профсоюзом, и думать он должен о больных, о нищих и о вдовах писательских. Особенно вдовы советских писателей, которые будучи писательскими женами, как правило, не работали и, отчасти, жили в привилегированных условиях. Как только их мужья умирали уже и в советское время, они становились буквально никем, падали на дно, особенно если не было сбережений. А теперь то и точно, потому что книжки этих советских писателей никому не нужны. Поэтому я бы на их месте всё это имущество загнал по дешевой цене каким-нибудь новым русским, а эти деньги сложил бы в фонд и из этого фонд помогал бы больным писателям и вдовам писателей. Вот что они должны были бы сделать, а не сражаться за право куда-то ездить заниматься творчеством. Так мне кажется, но, поскольку я вышел из Союза писателей, то я не имею права даже об этом рассуждать.

Корр.: А как получилось, что Вы не состоите в Союзе писателей?

Самуил Лурье: Да, не состою. Что ж теперь поделать... Ну, потому что они же разные, и у них разный взгляд на, как бы сказать…, речевые проявления антисемитизма. Я даже был одним из основателей того Союза писателей Санкт-Петербурга, который считал, что русскому писателю вслух выражать антисемитские идеи как-то неприлично. И был членом этого Союза писателей. А потом, когда они решили объединиться ввиду каких-то имущественных интересов, мне ничего не оставалось, как выйти. Потому что я не захотел объединяться снова с тем старым Союзом писателей России... Ну, они, помните, какие-то даже научные конференции пытались проводить, что писатели бывают русские, русскоязычные... Я с их точки зрения русскоязычный писатель... А я на это им пошутил, что да, писатели видимо бывают русскоязычные и косноязычные. Я не вхожу в союз косноязычных.

Корр.: Ваша книга называется «Железный бульвар», но ведь в Петербурге нет Железного бульвара?

Самуил Лурье: Ну конечно нету, и художник гениально изобразил пейзаж, которого нету в Петербурге. Когда переживаешь Город как существо – он всегда немножко выдуманный. Вот у Достоевского тоже... То есть, я не сопоставляю, но вот считается, что Достоевский очень подробно описывает город, но между тем, когда вы приходите по конкретному адресу, оказывается, что всегда в последний момент он в чем-нибудь вас надул. Так и я здесь попытался, потому что есть Тележный бульвар, который превратился в бульвар из расположенного неподалеку Железного переулка. Железного переулка больше нету, придумать Железный бульвар фантазии не хватило. В общем, как-то так получилось, что Тележный бульвар есть, Железного бульвара нету, Железного переулка нету, Тележного переулка тоже нету, всё запуталось ужасно... Мне подумалось, что «Железный бульвар» хорошее название и для места, которого нету, и для книжки, которая описывает город, который вообще-то существует только в моем воображении...

Для справки. Петербургский писатель и критик Самуил Лурье – один из лучших российских эссеистов. Родился 12 мая 1942 года в Свердловске. Окончил филологический факультет Ленинградского государственного университета. Почти полвека профессионально занимается литературой – первая публикация была в апреле 1964 года. Действительный член Академии русской словесности, член жюри многих литературных премий. Автор одиннадцати книг, среди которых: «Литератор Писарев», «Толкование судьбы», «Разговоры в пользу мертвых», «Успехи ясновидения», «Муравейник», «Письма полумертвого человека» (в соавторстве с Дмитрием Циликиным), «Нечто и взгляд», «Железный бульвар». К юбилею писателя готовится издание его нового романа «Изломанный аршин». Член жюри «Русского Букера». 

Фото Фонтанка.ру.

Материал подготовили Олег Мясоедов и Елена Янкелевич.

Оставить комментарий

    Аноним
    28.04.2012 12:03

    абсурдная опасность работы современного журналиста - это верно подмечено. Но Тележный переулок есть! Самуил Аронович, что же Вы так

    0

Новости на эту тему

Загрузка...