Актуальное кино: терроризм. Кино на пороховой бочке

0 0

Круглый стол на тему мирового терроризма и его отображения в кинематографе с участием кинокритиков Андрея Плахова, Михаила Трофименкова, американских режиссеров Ли Тамахори и Грегора Джордана и других

В рамках Кинофорума 2011 была показана  ретроспектива фильмов "Актуальное кино: терроризм. Кино на пороховой бочке" и состоялся круглый стол, посвященный проблемам отражения проблемы мирового терроризма в современном кинематографе.   В дискуссии приняли участие американские режиссеры Ли Тамахори, Грегор Джордан, продюсер Даниэль Леконт, прославленный польский режиссер Кшиштоф Занусси, кинокритики Михаил Трофименков, Антон Долин и многие другие.

 

Программу Круглого стола представляет кинокритик, программный директор Кинофорума  Андрей Плахов:

Андрей Плахов

Вскоре мы отметим 10-лет со дня атаки террористов на Нью-Йорк. 11 сентября – дата, которую многие считают исторической не только потому, что эта трагедия - беспрецедентное событие не только американской, но и в мировой истории.  Но и потому, что она как-то совпала с началом 21 века и символически обозначила, что мы уже формально выходим в новый век с какими-то новыми реалиями и должны с ними сосуществовать – нравятся они нам или нет. Меняется содержание и стиль искусства, в том числе искусства кинематографического.  Новое искусство - в новой реальности, вот так я для себя сформулировал внутренний сюжет этой дискуссии.

Елена Слатина, модератор, куратор программы «Кино на пороховой бочке»

Мы находимся в отеле «Европа», в  полукилометре от храма  Спаса на Крови – места, где произошел тот террористический акт убийства царя, с которого надо вести современный отсчет начала терроризма.  Терроризм возник здесь. Советский союз и Россия воспитали многих террористов, включая Карлоса. В зале присутствует  продюсер фильма «Карлос» Даниэль Леконт.  Мы очень благодарны ему за то, что он пришел. И я думаю, что он расскажет об этом.

И странным образом в России нет ни дискуссий на тему терроризма, ни искусства, ни публицистики, ни литературы на эту тему.  Мы в отличие от многих стран мира не сняли за эти 10 лет практически ни одного фильма о терроризме.

Здесь присутствуют некоторые участники программы фильмов «Кино на пороховой бочке».  Вот здесь сидит – Ли Тамахори, режиссер фильма «Двойник дьявола», его фильм будет показан сегодня.  Доминик Купер – исполнитель главной роли в фильме «Двойник дьявола». Режиссер фильма «Немыслимое» Грегор Джордан.  А прежде всего мы бы хотели предоставить слово Михаилу Трофименкову, который озвучит историю вопроса, историю освещения вопроса в мировом кино.

Михаил Трофименков, кинокритик («Коммерсантъ»)

Это будет не столько исторический экскурс на тему терроризма,  сколько  несколько соображений на тему названия программы «Кино на пороховой бочке».  Название очень красивое и несколько двусмысленное. В самом деле, почему  в эпоху глобальной борьбы с терроризмом на пороховой бочке оказывается именно кино? Иностранные агрессоры атаковали Голливуд только в фильме Спилберга «1941».  Кино, собственно говоря, ничем не рискует, на пороховой бочке находятся дома, на пороховой бочке находятся вокзалы, на пороховой бочке находятся самолеты.

Но тут я понял, что у этого названия есть второй план, что действительно кино находится в очень опасной и рискованной ситуации, когда обращается к тому феномену, который называют терроризмом.  Кино находится на пороховой бочке языка.

Так как слова «терроризм» и «террорист» фиксируют абсолютно манихейский, черно-белый взгляд на мир, где «терроризм» — синоним абсолютного зла, и никого не интересуют (в реальности, а не в кинематографе) причины, по которым он возникает. Чем меня потряс фильм и абсолютно покорил фильм «Карлос». Тем, что это абсолютно не манихейское, отстраненное кино, которое пытается проникнуть в суть неуловимого персонажа по имени Карлос.

Собственно говоря, фильмов о терроризме как таковом практически нет, поскольку террорист — это маньяк, которому доставляет удовольствие взрывать бомбы и который не преследует никакой цели, кроме получения сексуального удовольствия от взрыва бомбы. В этом смысле идеальный фильм о терроризме — «Саботаж» Хичкока, где вы, может быть, подозреваете, что герой Питера Лорре работает на какую-то иностранную державу, но сама его патологическая пластика дает основание думать, что он просто безумец.

По прошествии времени фильмы, которые были сняты о терроре и террористах былых времен, незаметно переходят в другие категории кинематографа. Когда мы говорим об «Осведомителе» или «Плуге и звездах» Джона Форда, мы не говорим, что это фильмы про ирландских террористов. Мы говорим, что это фильмы про ирландских республиканцев. Мы говорим, что это фильмы про войну за независимость Ирландии, вспоминая Дублинское восстание 1916 года.

Когда мы смотрим «Пепел и алмаз» Анджея Вайды, мы не говорим, что это фильм о террористе. Мы говорим, что это фильм о бойце Армии Крайовой, фильм о трагедии польского подполья.

И когда мы смотрим фильм Клинта Иствуда «Непобежденный» о Нельсоне Манделе, мы тоже не говорим, что это фильм о террористе, хотя возглавляемый им Африканский национальный конгресс использовал террористические методы.

Это отчасти связано с тем, что люди, которые вчера считались террористами, становятся респектабельными политическими деятелями.  Сейчас по меньшей мере две [южно- и] латиноамериканские страны возглавляют люди, в 1960—1970-е годы активно принимавшие участие в городской герилье (Бразилия и Уругвай).  И в частности президент Уругвая – Хосе Мухика – был одним из лидеров движения «Тупамарос», само название которого,  в начале 70-х  стало практически символом леворадикального терроризма.

Точно также считался террористом  Юзеф Пилсудский, который в свое время руководил боевой организацией очень активной.  Также считались террористами основатели – Ирландии, Алжира, Израиля и можно еще вспомнить не одну страну.

Я хотел этим сказать, что то, что мы называем терроризмом, — понятие относительное. Действительно, когда речь идет о терроризме, надо быть осторожным, это очень манихейское определение, а реальность и отражение реальности в искусстве (если это искусство, а не пропаганда) не могут быть манихейскими. Кино, оказавшееся на пороховой бочке после 11 сентября 2001 года, если судить по этой представительной ретроспективе, ведет себя достойно. Оно почти никогда не обращается к изображению оперативной, военной стороны террористической деятельности, а исследует эффекты — естественно, эффекты негативные — террористической деятельности, которые война с терроризмом оказывает на общественное сознание Запада. В замечательном фильме нашего гостя Грегора Джордана возникает тема, известная как «парадокс тикающей бомбы» — то, до какой степени зверства может дойти демократическое общество, чтобы обезвредить уже где-то заложенную и тикающую бомбу. Фильм «Так где же ты, Усама бен Ладен?» — попытка развеять манихейский туман, в котором все мусульмане являются террористами. В случае Майкла Уинтерботтома кино поднимает на щит всех, кто стал жертвой антитеррористической охоты на ведьм. Или высмеивает антитеррористическую истерию, как в «Четырех львах».

Все это замечательно, но, конечно, выбирая те или иные аспекты темы, режиссеры занимают те или иные позиции. И эта позиция, например Майкла Уинтерботтома, сравнима с позициями гуманитарных организаций, которые заботятся о тех, чьи права нарушены в ходе борьбы с терроризмом, которые пытаются отучить общественное мнение от ксенофобии и манихейства. Я не думаю, что роль кинематографа должна этим ограничиваться. Я думаю, что подобная односторонность привела к тому, что практически исчезло то кино, которое в конце 1960-х и на протяжении 1970-х дало многие шедевры.

Я имею в виду, что сейчас искусству очень сложно отразить современную эпоху войны с террором в отсутствие политического кинематографа. Конец 1960-х — начало 1970-х — это время леворадикальной городской герильи, это время, когда Джилло Понтекорво снял «Битву за Алжир», когда итальянские режиссеры снимали фильмы о  "свинцовых годах" в Италии, когда Коста-Гаврас снял «Специальное отделение» про антифашистское подполье. И тогда кино, на мой взгляд, было намного адекватнее своей эпохе. А с исчезновением политического кино, которое в 1980-е годы практически сошло на нет, кинематограф потерял один из очень важных инструментов для отражения той жутковатой реальности, которая нас окружает.

Елена Слатина

После 11 сентября в нашей прессе достаточно много писали о том, что Голливуд со своими блокбастерами, фильмами-катастрофами во многом спровоцировал эту акцию. Писали о том, что Голливуд испугался. Тогда была на выходе одна из серий «Человека-паука», в которой главный герой натягивал между башнями-близнецами паутину — эти сцены стирали. Из многих фильмов башни стирались, чтобы не травмировать аудиторию. Мы это знаем только из прессы. Я бы хотела спросить наших гостей — прежде всего Ли Тамахори, — как это было изнутри индустрии? Действительно ли Голливуд стал внимательнее относиться к терроризму сразу после 11 сентября? Как потом развивался интерес кинематографа к этой теме? Цензура? Табу? Насколько высок интерес аудитории? Прокатчиков? Насколько вообще эта тема интересует американский кинематограф?

Ли Тамахори, режиссер, («Умри, но не сейчас», «Двойник дьявола» )

Все американские фильмы о терроризме обычно построены по одному и тому же принципу: нужно найти злодеев и покарать. Это потому что американцы привыкли воспринимать мир в черно-белом цвете, избегая сложных схем. Главной реакцией американцев на теракт 11 сентября было желание как можно быстрее найти врага и уничтожить его. Этот сценарий лежит в основе всех самых популярных сегодня видеоигр. Целое поколение детей, сидя перед компьютерами, увлеченно уничтожает злодеев, скрывающихся на Ближнем Востоке и в других уголках мира. Реакция американского кинематографа на терроризм такая же, как в видеоиграх: найти и уничтожить! Как мы знаем,29 человек из Саудовской Аравии, живших в отеле Хэмптон и возможно получавших финансовую помощь от Усамы Бен Ладэна, хотя этот факт еще не доказан, собирались устроить теракт самостоятельно. Но американцы не желают даже рассматривать версию о том, что отдельные люди хотели уничтожить такой огромный  торговый центр в Нью-Йорке по собственной инициативе. Самостоятельно а, не исполняя приказы Аль-Каиды, по плану ее лидеров, главных злодеев из Афганистана или например, Ирака, как нам говорили перед вторжением в Ирак.

Обычно все, что нам показывают, это захватывающий экшн, в котором бравые парни в военной униформе должны догнать и уничтожить злодеев. А причины и следствия терроризма так и остаются за кадром. Все понимают, что то, что на экране -  всего лишь вымысел. Для воплощения выдуманной истории требуется  харизматичный актер в роли бесстрашного агента ЦРУ, ликвидирующего в финале базу террористов. По клише отважный герой расправляется с гнездом насилия, грозившим гибелью главным американским ценностям: свободе и демократии. Попытка получить финансирование у американских киностудий или кого бы то ни было, для того, чтобы снять фильм, анализирующий аспекты проблемы сродни самоубийству. Зрители в Америке устали от всех этих историй, потому что война идет, солдаты продолжают умирать в Ираке и в Афганистане. Люди уже не в состоянии смотреть картины о войне, даже если им показывают динамичные военные боевики, а уж тем более, если речь идет  не о развлекательном, а серьезном кино, сделанном с желанием  проанализировать причины существованиятерроризма. Поэтому мы были вынуждены искать финансирование за пределами США.

Фильм имел сложности с финансированием, потому, что в нем рассматривались истоки того, что происходит вокруг. Что касается меня, я не был удивлен таким положением вещей. Мне не раз самому уже доводилось  бывать в подобных ситуациях, и также по опыту других, я знал, что надо быть настороже, ждать трудностей и мощного давления. Нет, это не цензура, цензуры не существует, но фактически тебя пытаются заставить убрать тот или иной эпизод. Переубедить, применяя фразеологию, что мол, «это уже чересчур, зрители это не примут, зрители к этому еще не готовы, зрители не смогут это понять...»

На самом деле это не более чем страх, порожденный корпоративной киноструктурой перед теми аспектами производства фильмов,  которые могут вызвать неудовольствие публики. Структура же на каждом этапе четко отстаивает свои интересы всеми имеющимися у нее средствами.

Американский кинематограф плохо принимает подобные темы, а  попытки  тех немногих, кто решился показать проблему не с общепринятого ракурса, можно  назвать героическими.

Майкл Джон Федун, продюсер («Двойник дьявола»)

Нам потребовалось примерно 8 лет, чтобы мы  смогли найти деньги для нашего фильма. Мы  обращались в каждую американскую компанию, однако никто не проявил интереса в экранизации этой истории. Для того чтобы фильм все-таки вышел, нам пришлось договориться с бельгийским продюсером, который нашел финансирование и у  которого хватило смелости, чтобы рассказать эту историю. Это случилось на 8 год, до этого никто не был готов взять на себя ответственность за наш фильм.

Ли Тамахори

И все только потому, что предмет обсуждение нашего фильма - это Ирак. Тема настолько взрывоопасная, что никто и слышать ничего не хочет ни о каком фильме об Ираке. И это притом что наша картина не критикует американскую политику в Ираке и не поддерживает терроризм. Просто события происходят в Ираке, но этого достаточно. Люди не хотят иметь с этим дело. Таково положение вещей в американском кинематографе и даже в западноевропейском. Тема Ирака слишком радиоактивна, ее предпочитают просто игнорировать.  

Елена Слатина

 Похожие вещи происходят в нашем кинематографе, другое дело в том, что у нас даже попыток нет.  Я бы хотела попросить Даниэля Леконта рассказать о своем опыте создания саги о терроризме.

Даниэль Леконт, продюсер («Карлос»)

После теракта 11 сентября 2001 года в Америке вышло много кино и телевизионных фильмов, посвященных этой теме.  Когда мы первоначально договаривались о съемках Карлоса, нас в это интересовало время и его личность, и конечно мы никогда ранее не снимали кино о терроризме. К примеру, русский народ страдает от терроризма уже довольно давно, но я не видел у русских фильмов на эту тему. В то время как в Америке реакция была просто колоссальной,…

Так вот, когда я решил снимать Карлоса, я помню я приехал к Оливье Ассаясу с этой идеей и спросил его: « Почему интересно американцы только и снимают об этой теме, а мы французы, у которых очень богатая история терроризма – у нас это продолжается очень давно – почему у нас нет фильма на эту тему?»  И Оливье Ассаяс мне ответил: «Потому что еще ни один продюсер не предлагал мне снять об этом»

 Теперь немного о Карлосе. Я очень давно заинтересовался его историей. В 1983 году я посмотрел сериал, он тоже назывался «Карлос». И вот тогда ко мне пришла эта идея. Но я понимал, как сложно сделать фильм о террористе.

Трудность этого жанра в двух крайностях, в которое легко скатиться. Я говорю о трудностях работы продюсера. Итак, есть два риска  - существует риск сделать героя очень симпатичным для зрителя. А ведь по правилам кинематографа главный герой просто обязан нравиться зрителю.

Второй риск, вторая крайность – это сделать из него героя. Но это и не входило в наши планы – мы не собирались делать из террориста героя. Но в то же время мы не можем избежать ситуаций, когда зритель проникается сочувствием, потому что правда состоит в том, что если бы все террористы были бы несимпатичными, у них ничего бы не вышло. И в этом я видел свою работу – исследовать образ молодого террориста…

Самым трудным для нас с режиссером было показать тонкости террористической игры. Это оказалось невероятно сложно. Самое интересное, что террористы очень хорошо используют наши средства массовой информации. Это касается нас и журналистов, нашей работы. Они благодаря нам заметают следы

Грегор Джордан, режиссер («Немыслимое»)

Я бы хотел прояснить, что я подразумеваю под словом "терроризм". Для меня терроризм это один из способов ведения войны. Понятие терроризм, проблема терроризма - более сложная и широкая, чем просто война. Террористы для меня это головорезы-убийцы, которые хоть и не воют за какую-то конкретную страну, но они все равно ведут себя как солдаты, солдаты, участвующие в войне. Как вы знаете, ситуация в Америке сложилась так, что Америка по-прежнему продолжает участвовать в войне. Мой отец был летчиком. Он воевал во Вьетнаме. Конкретно этот военный конфликт оказал на меня очень сильное влияние. Меня интересовали фильмы, рассказывающие о войне во Вьетнаме. Такие картины, как "Охотник на оленей", «Апокалипсис сегодня", "Цельнометаллическая оболочка" и другие. Я чувствовал, что эти ленты действительно рассказывают людям правду о том, что случилось во Вьетнаме. Я чувствовал, что зрители испытывали определенный катарсис. Для американцев это была первая война такого рода, война, закончившаяся с понятными очевидными результатами. Было ощущение победы, которое вселяло в людей оптимизм. В сознании осталось, что о войне могут быть правдивые честные фильмы. И в 70-80 годах такие фильмы были, они оказали большое влияние, в частности и на меня. В то время создавались очень глубокие вдумчивые картины. но потом все изменилось. Сейчас американцы больше не хотят вдаваться в подробности. Они не хотят всесторонне рассматривать проблемы, связанные с войной или терроризмом. Складывается ощущение, что Америка к этому еще не готова, потому что война продолжается. Видимо, еще не прошло достаточно времени, чтобы Америка смогла оглянуться назад и оценить, что произошло.

Плахов 

Наряду с выступлениями тех, кто делает кино, мы хотели бы, чтобы в разговор включились исследователи кино, критики.

Антон Долин, кинокритик

Я бы хотел восполнить пробел, который, как мне кажется, есть в нашей дискуссии. И программа, которую собрала Лена, и все те фильмы, которые сегодня упоминали в  ходе дискуссии – это фильмы, относящиеся к так называемому  фестивальному кино.  Я понимаю всю условность этого определения.  Но учитывая, что мы все находимся на фестивале, я надеюсь вы понимаете о чем я говорю.   То, о чем говорил Михаил Трофименков  в самом начале – существует некая ограниченность действия таких фильмов, даже самых  талантливых. Не только потому что их видят немаксимальное число зрителей, не то число зрителей, которое они заслуживают.  А то, что зрители, которые смотрят такое кино (это, например, все мы) это - люди с этическим словарем, возможностью осмыслить то, что мы видим и как-то этому возразить.

Между тем, массовое кино – в частности голливудское кино , я хочу подчеркнуть, что именно не американское, а голливудское кино. Голливудское кино  можно поставить знак равенства, что это всемирное кино. Его смотрят во всем мире, где кино производится и смотрится. Оно отражает тему терроризма еще любопытней и вот  эту тему двойственности, о которой сказал Михаил.

Что такое терроризм? Для нас это терроризм, а для тех, кого мы называем террористами, террористы  это мы или правительства тех стран, в которых мы живем.  А для обывателя и посетителя мультиплекса, понятие терроризм – абсолютно однозначно.  Терроризм - это бомба, которая может взорваться в твоем подъезде, в супермаркете, где ты покупаешь еду для своих детей.  Война, которая везде и всегда с тобой. Война в которую ты не вступал, но с тобой вступили.  И это тема, которая актуализировалась 10 лет назад. И с этого началась новая эпоха кино, как мне кажется.

Ясно, что нельзя больше снимать кино по-прежнему, потому что люди не будут смотреть его по-прежнему. Никакой фильм не будут смотреть так много и так увлеченно, как смотрели на падение башен-близнецов. Конечно, можно понимать это как колоссальную трагедию, каковой это и является. Но перед индустрией, которая зарабатывает деньги на кино, встали совершенно прагматические вопросы: как продолжать их зарабатывать? Что делать?

На мой взгляд, Голливудом было выработано два решения. Одно, более честное и прямое, — приблизить кино к той репортажности, которая поразила весь мир. Так в голливудское кино пришли некоторые методы европейского кино, в частности датская «Догма». Все мы знаем о коммерческом успехе фильмов о спецагенте Борне, сделанных именно в этой эстетике. Режиссер нескольких серий «Борна» Пол Гринграсс снял также картину «Потерянный рейс», об упавшем самолете.

Конечно, этот путь не стал мейнстримным, и большая часть публики привлекается в кинотеатры другими фильмами.

Я хочу сказать о втором пути. Об увеличении развлекательности в кино.  Для того,  чтобы заболтать зрителя и успокоить его.  Отсюда же и 3D, которое начало разрабатываться как одна из психологических реакций, как невозможность противопоставить обычное развлекательное кино  ужасам реальности.  Так вот интересно, что в этом кинематографе, особенно последние лет 5-6  тема терроризма тоже становится центральной. И это гораздо интереснее, чем осознанные попытки умных режиссеров сделать фильм о реальных террористах, о которых можно прочитать в книжке и о которых есть много других не кинематографических источников.  <…>

Возьмем противоположный фильм – фильм «Аватар» Джеймса Кэмерона. В нем мы видим противоположную либеральную позицию взгляда на терроризм. Террористы – те же самые сепаратисты и известно, что те страны, которые завоевывает или контроль надо которыми устанавливает военным образом США, они террористами называют американцев, себя же считают борцами за независимость. И эта точка зрения тоже имеет право на существование. И именно она представлена в форме сказки в фильме «Аватар».  Это крайне важно, что фильм, сделанный в Америке, рассказывает об американском солдате, который переходит на сторону повстанцев, почувствовав их правоту. Замечу, что до событий 11 сентября Джеймс Кэмерон был автором наверное самого яркого фильма – развлекательного фильма о терроре, фильма «Правдивая ложь».  И в 2001 или 2002 году должен был запускаться в производство фильм «Правдивая ложь – 2». Джеймс Кэмерон отказался от этого фильма после событий 11 сентября, сказав, что снимать фильмы о террористах – больше не смешно. Невозможно сделать об этом комедию и этот фильм – не был сделан.

Я убежден, что колоссальный успех фильма «Темный рыцарь» был связан не только со спецэффектами и со смертью Хита Лэджера. А это было связано с совершенно  двойственным, как сказал Миша, манихейским отражением именно хаоса.  Необъяснимого хаоса, воплощенного персонажем Джокера. И проблема сильной руки, которую там воплощает сам Бэтмен, которая пытается справиться с этим. И там, несмотря на то, что это комикс, кадры с двумя кораблями. Один из которых должен взорваться, которые выглядят почти как репортажные кадры. И я убежден, что колоссальный успех этого фильма был связан именно с этим, а не с любовью к человеку-летучей мыши. И более того, даже в таких чисто развлекательных проектах, как фильмы о Гарри Поттере и Пираты Карибского моря такие следы этого мне видятся. Например, такой двойственный персонаж, с одной стороны обаятельный, с другой стороны  несущий хаос и зло, как Джек Воробей - центральный персонаж трилогии «Пираты Карибского моря», не мог появиться в XX веке. Точно также как и вчера, смотря последнего «Гарри Поттера», я с ужасом понял, что и этот фильм о двойных агентах добра и зла, которые переодевшись в одежды друг друга каждый пытается творить в стане других свои дела, руководствуясь собственной идеологией. Это тоже фильм о борьбе идеологий — так же как и кино о взрослении. Разумеется, вместе со всеми этими фильмами инфантильный зритель мейнстримного кино тоже переживает драму взросления.

Кшиштоф Занусси, режиссер

Мы начали от манихеизма и правильно – это такой детский взгляд, на то, что мир разделяется на черное и белое, хороших и плохих. Но с противоположной стороны есть нигилизм – вера, что добра и зла не существует и что все равно. И я думаю, что у террористов есть преимущества перед обществом, которое ни во что не верит, кроме того, что хочет жить красиво и богато.

Мы должны задуматься, откуда в мире терроризм. И что есть меньшинства, которые чего-то очень сильно хотят и у них – сильная мотивация. А у огромного большинства – мотивация очень слабая и люди не готовы ничем пожертвовать для защиты гуманитарных ценностей и тех достижений человечества, которые мы уже имеем. И в том, мне кажется, наша беда,

Я уважаю мнение нашего американского коллеги насчет правды. Абсолютной правды на экране мы никогда не добьемся. Но художественная правда - это тоже правда. И мы можем более правдиво понять человека или очень глупо и  поверхностно. И в этом смысле я бы хотел, чтобы картины, посвященные теме терроризма, объясняли мне глубоко, где зло и почему.

Теги: , , , , , ,
Категории: , ,

Обсуждение ( 0 )

Новые комментарии